Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

duke

Шкловский о Пушкине

Площадь вокруг великих могил вымощена добрыми пожеланиями мещан. Они дарят мертвым собственные добродетели. Есть гардиновская лента «Поэт и царь». Две части этой ленты заняты фонтаном. Настоящее название ленты поэтому «Поэт и фонтан».

Пушкину здесь подарили молодость, которой он не имел перед смертью,   красоту   и   идеологическую   выдержанность. Крестьянам он читал народные стихи. А Николая ненавидел. Дома Пушкин сидел и писал стихи. На глазах у публики Пушкин садился за стол.
Посидел немножко, встал и прочел: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный».
В семейной жизни Пушкин до Гардина говорил, что, имея дома повара, можно обедать в ресторане. Но теперь он исправился. Сидит дома, жену любит одну, а детей катает на спине.
Настоящего Пушкина, очевидно, понять нельзя.
Сделали чучело.
Когда Пушкина убили, то положили в ящик и отправили с фельдъегерем в деревню зарыть.
Постановщик окружает дроги факелами. Получается красиво, но смысл перевозки ящика с трупом, кража трупа у славы не получается.
Павильоны большие, и маскарад, конечно, разные маски, которые должны, очевидно,изображать душу Пушкина. Пушкин же погиб глухо на околице; вскрыли его бумаги — и друзья удивились: «Пушкин думал, Пушкин был мыслитель»
 

duke

Великолепные очевидцы: Баян





У Северянина в «Колоколах собора чувств»:

 Так вот, один купец-богач, 
Имевший дом, сестру и маму 
И сто одну для сердца даму, 
Пек каждый день, но не калач, 
А дюжину стихотворений 
И втайне думал, что он гений. 
Купец был ультра-модернист 
И футурист; вообще был «ультра», 
Приверженец такого культа, 
Какому очень шел бы хлыст... 

 Речь идет о самом известном симферопольском поэте и домовладельце Сидорове, выступавшем под звучным псевдонимом Вадим Баян.  У Северянина он Селим Буян.

 

Collapse )
duke

АКРИТИКА



Акриты - пограничные поселенцы Малой Азии, пользовавшиеся значительными льготами, имевшие крепкие хозяйства и кровно заинтересованные в обороне рубежей от врага. В их распоряжении была цепь крепостей с запасами продовольствия и оружия. Защищали рубежи Византийской империии от тюркских кочевников. Существует византийский героический эпос о борьбе греков с сарацинами и подвигах Дигениса Акрита, переработанный на Древней Руси в "Девгениево деяние"

Collapse )
duke

Продолжение Гастевианы

В. Перцов:

Я представлял себе Гастева высоким молодым парнем в сапогах, непременно кудрявым. Collapse )

Н. Асеев:

Нынче утром певшее железо
сердце мне изрезало в куски,
оттого и мысли, может, лезут
на стены, на выступы тоски.

Нынче город молотами в ухо
мне вогнал распевов костыли,
черных лестниц, сумерек и кухонь
чад передо мною расстелив.

Ты в заре торжественной и трезвой,
разогнавшей тленья тень и сон,
хрипом этой песни не побрезгуй,
зарумянь ей серое лицо!

Я хочу тебя увидеть, Гастев,
длинным, свежим, звонким и стальным,
чтобы мне - при всех стихов богатстве -
не хотелось верить остальным;

Collapse )
duke

Лоренс Даррел - преизрядный писатель

Да, тот самый брат Ларри из книжек Джералда Даррела, эстет и гомосексуалист. Но как пишет!!! В сети, кстати, "Александрийский квартет" есть. Очень рекомендую.

Это вам не Хоэльбек и прочие мальчуганы.
duke

Грааль-Арельский. Поэт-астроном

"Свершение".

Млечный путь, как исполинский гейзер,
Залил светом звездные поля...
Со звезды далекой Бительгейзе
Мне видна печальная земля.

Час настал назначенный свершений,-
Ледяные двинулись полки;
И в огне вулканных извержений
Сбросил полюс к югу ледники.

И с тех пор сверкающим покровом
Все покрыл прозрачно-синий лед,
И на небе матово-свинцовом,
Не смыкают звезды хоровод.

И земля за гаснущим светилом
Падает туда, в простор небес,
Где маяк свой Лира засветила,
И туманен мрачный Геркулес...

Кстати, 1912 год. Или раньше.
duke

Гастев А. Пачка Ордеров (1921)

Ордер 01

Сорок тысяч в шеренгу.
Смирно: глаза на манометр – впаять.
Чугуно-полоса-взгляды.
Проверка линии – залп.
Выстрел вдоль линии.
Снарядополет – десять миллиметров от лбов.
Тридцать лбов слизано, – люди в брак.
Тысяча А – к востоку.
Колонна 10 – на запад.
Двадцать тысяч, – замри.

Collapse )
duke

С приветом Вам - Сергей Есенин.

Включаю мимоходом телевизор. В нем Безруков больно сжимает чей-то нос. Странно, думаю, Есенина одели и причесали. Оказалось - идет "Бригада".

Когда меня спросили, похож ли Безруков на Есенина ответил: похож - на Есенина в гробу. Создатели сериала по сценарию папы Безрукого, то есть, п-рдон, Безрукова, сделали все возможное, чтобы получилась тягомотина с огромным количеством статичных планов и ряженых статистов, которым не раздали текст.

Они пропустили все самые вкусные места, которые содержаться в одной книге с воспоминаниями Мариенгофа, Шершеневича, Грузинова. Надо было только эту книжку почитать. Эпизод с Почем-солью и красными чернилами, битье Есениным стекол в поезде, его стычка с офицантами-бывшими белогвардейцами, кража бензина из бака зазевавшегося автомобиля и последующее его выпивание ("т.н. автоконьяк"), эпизод с девицей, которую Мариенгоф с Есениным наняли, чтобы грела им постель. Расписывание Страстного монастыря, наконец. Это все вспоминаю навскидку Всего этого нет.

Сам Есенин - этакий актер больших и малых утренников.
Блюмкин непохож и намного старше Троцкого - полбеды. Некашляющий художник Якулов в гражданской одежде - кошмарр. Ничто не мешало обрядить его во френч, монокль и краги, заставить хотя бы покашливать (простреленое легкое и потом туберкулез), а не делать из этого человека шута. Маяковский - Отдельная тема. Автора клопа перепутал с самим клопом. Этакий "воинствующий троглодит" (на самом деле Шершеневич о Хлебникове).

Сам диспут дан глупейшим образом. Настоящий Маяковский снимает пиджак, засучивает рукава, ставит стол на стол, сверху - кафедру и забирается на это сооружение читать стихи. После тяжело сходит. За ним, как на крыльях, взлетает Есенин и читает звонким голосом. Хотя бы так.

Диалоги героев вне критики. Этакие тупые пьяненькие мещане. Вообще сама суть сериала какая-то жидоедская, великодержавно-лакейская. Во всем виноваты евреи, то есть нет,простите, жиды. Фильм явно понравится отцу Иоанну (Демидову) и проч. лабазникам.

P.S. По-моему, Есенин, читающий "Шаганэ" в Баку представителям ЦК партии Азербайджана, - эпизод национально сомнительный. Однако я придираюсь. Слава Богу, что не поет "То березка, то рябина". И ладно.